Ирина Аввакумова - бывшая артистка советского цирка. Номер, в котором она принимала участие, назывался “Жонглеры на лошадях”. Отрабатывала его Ирина на аренах дальневосточных цирков. В Харьков же приехала, когда о ее цирковом прошлом стали напоминать только фотоснимки. Но от судьбы не уйдешь - сегодня она снова в седле. Или, точнее, - в строю. Ирина Аввакумова - командир… конного взвода харьковской милиции.
…В конюшне, которую кавалеристы арендуют у ипподрома, пряно
пахнет свежими опилками. В денниках перестукиваются копытами лошади с
кличками совершенно неожиданными - Говор, Вавилон, Поляк, Оригинал,
Аристотель, Калигула… “Ну что, познакомились уже с нашими лошадками? -
интересуется командир. - Давайте я вам своего Мая покажу. Он - мой
любимец, уже и не думала, что после цирка когда-нибудь сяду на лошадь”.
- С цирком разошлись по собственному желанию?
- Разошлась-то по собственному, но причины были. Упала во время репетиции
с лошади, повредила колено. Хотя не травма стала главной причиной моего
ухода из цирка - после лечения выступала бы и дальше. Просто к тому
моменту подросли дети и нужно было определяться в этой жизни. Всему ведь
свое время. Я почувствовала, что цирка мне уже хватит с головой.
- А откуда у вас такая привязанность к лошадям?
- Да я вообще всех животных с детства люблю. Еще в третьем классе
настроилась на то, что поступать буду только в ветеринарный институт - мы
тогда жили в Ленинграде, и этот вуз был почти под боком. Два года после
школы честно пыталась отстоять свою мечту. Ничего, правда, из этой затеи не
вышло - на биофаке конкурс всегда сумасшедший. Но даже повторный провал
меня не остановил - сначала устроилась на работу в зоопарк, чтобы быть
поближе к зверью, а уже после - в цирк.
- Свое первое знакомство с лошадью помните?
- А как же. Лошадьми я заинтересовалась еще в 16-летнем возрасте.
Единственная проблема заключалась в том, где, собственно, найти этих милых
животных. Для спорта я была уже безнадежно стара, поэтому в секциях от
меня шарахались как от чумы. Пришлось “осваивать” какие-то хозяйства в
предместьях Ленинграда. В одном из них и произошло знаменательное событие
- меня наконец-то усадили на лошадь. Я попыталась было покомандовать, но
лошадь даже ухом не повела - молча развернулась и торжественно вплыла со
мной прямо в конюшню.
- А вы мечтали служить в армии?
- Никогда в жизни.
- Но в войнушку-то с мальчишками играли?
- Да ну, что вы…
- Значит, ваш муж - из правоохранителей?
- И тоже - мимо. Когда-то работал в цирке - там мы, собственно, и
познакомились. Кстати, он харьковчанин. Именно поэтому шесть лет назад мы
переехали сюда. Сегодняшняя его специальность не связана ни с цирком, ни с
лошадьми, ни с правоохранительными органами.
- Так чем же вас заинтересовала милиция?
- Ну, я ж не просто в милицию пришла, а именно в конное подразделение.
После переезда два года изучала рабочие вакансии, пока однажды в какой-то
газете не вычитала о существовании в городе конной милиции. Сначала меня
взяли во взвод вольнонаемным работником, долго присматривались. Теперь,
вот, подросла…
- В каком, кстати, вы сейчас звании?
- Лейтенант.
- Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом…
- Вот получу в следующем году погоны старшего лейтенанта, тогда и
поглядим. Пока не хочу загадывать.
- Ирина, а где набирали лошадей для службы?
- На конных заводах. У многих из них - спортивное прошлое, а к нему -
букет заболеваний. А чему вы удивляетесь - лошади ведь потому и оказались у
нас, что их списали. Конечно, неиспорченного и незаезженного молодого
жеребца гораздо легче чему-то обучить. Но из 14 лошадей в нашем взводе
только двоим по шесть лет - Волану и моему Маю. Вот их мы готовили с нуля.
Они даже под седлом не умели ходить. Представьте, несколько мужиков их
держали, чтобы всадник смог сесть верхом.
- Мая вы сами объезжали?
- Когда его привезли, я только-только стала командиром. Поэтому времени на
воспитание не было абсолютно. Маем я занялась уже после того, как его
объездила наша девушка-конюх, а у меня появилось свободное время. Теперь
работаю с ним на ипподроме практически каждый день. Хочу добиться того,
чтобы он понимал меня с полуслова. А вот на Волане до сих пор ездит только
конюх. У него такой дикий норов, что ни один милиционер подступиться не
может.
- Лошадь привыкает к своему хозяину?
- Еще как! Есть у нас во взводе Черемховый. Так вот когда его хозяйка ушла
в декретный отпуск, он прямо потускнел. Заходишь в денник, а он
поворачивается задом и ни на какие уговоры не обращает внимания,
а то еще, чего доброго, и отбрыкнется. Я к нему с третьей
попытки только смогла подобраться. И то, видимо, потому, что женщина у
него ассоциировалась с хозяином. Недавно девушка вышла на работу, так
Черемховый расцвел на глазах - то стоял понурый, а сейчас ласкается, чуть
не мурлычет.
- А между человеком и лошадью часто происходят конфликты?
- Я считаю, что их не может быть вообще. Лошадь ведь - незлобное животное
и не способно на гадости. Вот от кого их можно ожидать, так это от
человека. Во всех травмах и несчастных случаях на 90 процентов виноват
именно он.
- В той травме, что положила конец цирковой карьере, тоже виноваты были вы?
- А там все элементарно - я просто не одела страховку. Наш номер снимали
на видеокамеру, вот и решила покрасоваться. Но лошадь - это не часовой
механизм. В какой-то момент я не рассчитала свои силы и упала со стойки.
- Ирина, а у лошадей бывает плохое настроение?
- Случается. Иной раз выезжаешь на дорожку и чувствуешь - ну не хочет
лошадка ничего делать. Например, мы берем барьеры, а она начинает их
обносить. В этом случае нужно заставить ее прыгнуть хотя бы раз. Лошади
очень хитрые создания. Стоит им однажды сделать поблажку, как они запомнят
это и в следующий раз будут симулировать.
- Наверное, лошадей приходилось приучать к городскому шуму?
- Когда создавалось подразделение, тренировки проводились дважды в день.
На ипподром специально нагоняли массовку, и творилось черт знает что:
зрители кричали, свистели, размахивали бутылками, бросали взрывпакеты -
лошади ведь не должны бояться толпы и шума. А в город выезжали постепенно.
У нас вот-вот начнется патрулирование, поэтому мы уже потихоньку
вспоминаем уличный шум. И особенно - трамвайный. Его лошади боятся
особенно.
- А почему милицейских кавалеристов не видно зимой?
- Нет специальной экипировки для всадников. Мы ведь сидим на лошадях
неподвижно - выдержать несколько часов без движения само по себе очень
тяжело, а тем более на холоде. Как-то выезжали на мероприятие - было уже
достаточно прохладно, так минут через двадцать мы просто окоченели.
- Приходилось уже кого-то задерживать?
- Лично мне - нет. Хотя коллеги и наркоманов ловили, и пьяных дебоширов
задерживали.
- Лошадь - дорогое удовольствие. Вот граф Орлов, например, в свое время
отвалил за чистопородного англичанина 60 тысяч рублей…
- Так то ж граф Орлов… Нам лошади обошлись гораздо дешевле. Самый
дорогой - Поляк, за него мы отдали около двух тысяч гривен. За остальных -
и того меньше. Помню, когда я работала в цирке, мы в свой номер выбили
владимирского тяжеловоза. Конь, конечно, был просто сказочный, с отличной
родословной. Но и стоил он пять тысяч долларов.
- А что ждет милицейских лошадей на пенсии?
- Если лошадь еще не совсем старая, то ее можно пристроить в какое-нибудь
хозяйство - пускай, например, детишек катает. Мы списали пять лошадей и ни
одну из них не отправили на бойню - каждой подыскали тепленькое местечко.
- Судя по кличкам, в конюшне одни жеребцы?
- А нам кобылы не положены из соображений безопасности. Лошадь ведь на
маршруте не должна ни на что отвлекаться. А представьте, если в конюшне
появится кобыла. Весной она загуляет, сведет с ума всех жеребцов. А как на
таком жеребце выезжать на патрулирование? Если он понесется, то всадник
уже ничего не сможет сделать. К тому же по дороге мы волей-неволей будем
встречать кобыл - в парках много проката. Поэтому для избежания несчастных
случаев всех жеребцов кастрируем. К слову сказать, в цирке тоже кобыл
не держали.
- Понятно, женщина на корабле - к несчастью… Скажите, а ваш характер
изменился?
- (Смеется). Ага, причем не в лучшую сторону. Но если серьезно, то любая
работа накладывает определенный отпечаток на характер. А тут - мужской
коллектив, да к тому же охрана порядка. Поэтому приходится быть и грубой, и
жесткой. Хотя я и стараюсь следить за своими эмоциями, но уже успела
получить выговор от мужа.
- Ирина, а где вы проводите больше времени - на работе или в кругу семьи?
- На работе.
- И как домашние к этому относятся?
- Мирятся. А что им остается делать? Официально мой рабочий день
начинается в девять утра и заканчивается в шесть вечера. Но часто бывает,
что домой попадаю гораздо позже. Безусловно, страдает семья. Поэтому
приходится крутиться - утром поднимаюсь пораньше, чтобы успеть сделать
домашние дела. И знаете, я никогда не поверю, что женщина может равноценно
совмещать работу и семью.
Сергей КОРОБИЦЫН
