Вы видели когда-нибудь лунную дорожку на море? Свет столь ярок, что
ночь справа и слева от него кажется непроглядной. И вдруг из одной черноты
вылетает птица, пересекает слепящее сияние и тут же исчезает в другой
черноте. Так, или примерно так, китайский поэт Ду Фу Цзымей отвечал себе
на вопрос, что такое жизнь.
Птицу едва можно рассмотреть, и все видят ее по-разному, да и сама она
бывает разной - от гордого альбатроса до перепуганной чем-то чайки. Мы
смотрим со стороны. Чужая жизнь, но обязательно похожа на нашу - то тем,
то другим, то так, то этак. Серьезное мгновение, захватывающее, и главное
- реальность, а не мистика.
В принципе для жизни этот образ излишне концентрирован и слишком уж
свободен от мелочей и забот, и укорачивающих ее, и удлиняющих. А вот для
театра он в самый раз, тютелька в тютельку. Каждый спектакль - движение из
одной черноты в другую, и либо он прокувыркается под софитами, либо
пролетит, либо проплывет. Взъерошенного воробья можно сделать даже из
лермонтовского Арбенина, пуганую ворону - даже из Жанны д’Арк, порой
спектакль вовсе не добирается до середины гоголевского Днепра. Но уж если
все на месте, все в “десятку”, мы становимся свидетелями фрагмента той
самой жизни, которую хочется чувствовать и о которой хочется думать.
На первый взгляд, поставленный Петром Бойко “Фарс-Блюз в окрестностях
Парижа” (авторы Жан-Жак Брикер и Морис Ласег) - буффонада,
сногсшибательная, как заявлено в программке, комедия, и первый взгляд не
ошибочен. Один сюжет чего стоит - столько намешано неожиданностей, столько
курьезов и мини-конфликтов, что счастливый смех в зале не прекращается от
звонка до звонка.
Но счастливый смех не исключает грусти, и по ходу дела в спектакле
Харьковского молодежного драматического театра она появляется, буффонада
стушевывается, а бурлескный детективный сюжет к финалу играет уже не
только на клавишах веселости, но и на серьезном отношении к происходящему.
Было бы неправильным пересказывать фабулу и тем самым лишать завтрашнего
зрителя удовольствия от интриги, однако сказать, как лепится действие, как
достигаются необходимые эффекты, на чем держится постановка, вполне
уместно.
Петр Бойко, заявивший о самостоятельности своей труппы четырнадцать лет
назад, от избранного пути не отклоняется. Он определил для себя как жанр -
камерный разговор с залом на темы, которые были важны всегда, а сегодня
важны несколько иначе, и он собирается рассказать - почему. Грубо говоря,
зал для этого режиссера - собеседник, однако текстово звучит только сцена,
то есть - на самом деле возникает не диалог, а монолог. Технически это
требует коллектива абсолютных единомышленников.
Основу труппы Петра Бойко составляют Наталья Ляшенко и Сергей Бычко. Это -
опытные актеры с прекрасной пластикой, своеобразной реактивностью и тонким
слухом на творящееся. Они всегда помещаются в аккорд, не фальшивят, не
тащат одеяло на себя. На сей раз драматургический материал дал широкий
простор их характерности, и они полностью воспользовались этим. Бычко,
игравший в диапазоне от крутого мужика до сентиментальной бабы,
продемонстрировал убедительность, достойную любых добротных подмостков.
Ляшенко раскрутила свою роль на такой скорости, что уже через несколько
секунд сделала зал сочувственником по отношению к судьбе героини. Их
коллеги (совсем еще юный Андрей Яловего и Елена Левкевич) из ансамбля не
выпадали. А сам Петр Бойко, вылепивший спектакль на репетициях, скреплял
его актерской работой на сцене.
Надо добавить, что постановка осуществлялась при содействии и участии
Мюнхенского культурного центра “МИР”.
Аркадий ФИЛАТОВ
