В декабре этого года исполняется 50 лет со времени создания Специального конструкторского бюро ПО “Коммунар”. А в январе прошлого года коллеги торжественно отметили 75-летие одного из старейшин СКБ, бывшего главного конструктора, лауреата Государственной премии СССР Михаила Владимировича ОСИПОВА. Фрагмент из приветственного адреса, врученного юбиляру: “Почти вся ваша жизнь посвящена ракетно-космической отрасли. Вы были непосредственным участником всех исторических событий, начиная с запусков первого искусственного спутника Земли и первого человека в космос”. А вот признание российских коллег, которое тоже дорогого стоит: “Разработанная под вашим руководством система управления ракетоносителем “Союз” до настоящего времени по надежности и эксплуатационным характеристикам намного превосходит существующие мировые аналоги. Эти преимущества системы управления позволяют ракетоносителю “Союз” безупречно выполнять все отечественные заказы по запуску космических аппаратов и успешно выдерживать острую конкуренцию на мировом рынке космических услуг”. И короткое, но существенное авторское дополнение. За более чем 40 лет ракетоносителями, созданными на базе знаменитой королевской “семерки” (боевой баллистической ракеты Р-7) и оснащенными коммунаровскими системами управления, выведено в космическое пространство десятки пилотируемых и беспилотных кораблей и сотни спутников различного назначения. В том числе все корабли с космонавтами на борту. Но, конечно же, самым значимым, без преувеличения - историческим был вывод на околоземную орбиту космического корабля “Восток” с первым в мире космонавтом Юрием Гагариным.
- Михаил Владимирович, наверное, и от вас - конструкторов - держали
в секрете, кто из отряда космонавтов и когда полетит первым?
- Когда - это я знал. Потому что должен был сам присутствовать при пуске. А
вот на ком из двоих - Гагарине или Титове остановит свой окончательный
выбор Сергей Павлович Королев, об этом оставалось только гадать.
- Так вы участвовали в пуске?
- Нет. Как на грех, в самый канун вылета в Москву (а оттуда - на Байконур)
прихватила меня жесточайшая ангина, и я вынужден был валяться в постели
дома. Здесь, в Харькове. Но о том, как идет подготовка к пуску и обо всем
остальном, мне регулярно сообщали наши ребята по телефону. Да и ВЧ-связь у
нас была. Как только пуск состоялся и космический корабль вышел на орбиту,
мне сразу же дали знать. Буквально через пять минут. А сообщение ТАСС было
передано по радио только через полтора или два часа.
- И какие ощущения у вас были?
- Если честно, каких-то особых не было - я внутренне был готов к этому
событию. Мы знали о нем за полгода, потому что работали в самом тесном
контакте с ОКБ Королева и с ним самим. Кстати, за полгода до того, как
прозвучало знаменитое гагаринское “Поехали!”, Сергей Павлович побывал на
заводе “Коммунар”. В это время здесь напряженно работали над подготовкой
комплектов бортовых приборов для ракеты Р-7, которая должна была вывести
на орбиту космический корабль с первым космонавтом, и Сергей Павлович
хотел лично убедиться, что специальные требования по обеспечению высокого
качества и надежности приборов выполняются четко. Ознакомившись с
состоянием дел в ряде ведущих цехов, Главный конструктор остался
удовлетворен.
…Вот когда был запущен первый спутник, тогда мы все переживали настоящую
эйфорию. Это оказалось даже для нас, в самом деле, неожиданно. А с полетом
первого космонавта все было заранее предопределено. Мы писали для него
инструкции - что, как и в какой последовательности выполнять в ходе
полета. Но когда после возвращения Гагарина на землю вся страна начала
бурно ликовать, то, естественно, и мы в это дело включились тоже.
- И чарку подняли?
- Ну, конечно.
- С Гагариным встречались?
- Сколько раз!
- Хотя бы об одном-двух эпизодах. Таких - без хрестоматийного глянца.
- Юрий Алексеевич был одним из нас. Такой же земной, как и все мы,
грешные. Помню, летел однажды с ним в самолете АН-12. Гагарин сидел в
кабинке. Зашел и я туда, а он говорит: “Слушай, есть что-нибудь у тебя?” Я
отвечаю: “Ну, конечно, найдется”. Уж что-то, а спирт у нас всегда с собой
был. “А закусить?” - спрашиваю. “Ну, об этом не беспокойся, рукавом
закусывать не придется”.
Или другой случай. У нас, харьковчан, очень хорошая дружба была с
московскими военными. На Байконур с нами всегда выезжал полковник Кравцов -
замечательный человек, душа компании. И вот, уже на космодроме, вместе с
ним заходим в домик для отдыха, видим - Гагарин в тесном окружении в карты
играет. Ну, Кравцов в своей стихии - балагурит, анекдоты травит. Вдруг
Гагарин предлагает: “Давайте так: тому, чей анекдот окажется с бородой,
обрежем галстук”. И вышло так, что Кравцов только начал рассказывать,
Гагарин тут же и обрезал у Кравцова галстук. А наутро нам нужно было
улетать. Часов в семь пошли с Кравцовым завтракать в кафе для членов
Госкомиссии. Вдруг заходит генерал Карась - командующий Ракетными войсками
стратегического назначения. И сразу же обратил внимание на полковника с
каким-то огрызком на шее вместо галстука. Ну и дал же он разгон бедному
Кравцову… Не помогло и мое вмешательство, и даже ссылка на то, что это,
мол, дело рук самого Гагарина.
- Я знаю, что после космического триумфа Гагарина только в Украине были
отмечены правительственными наградами более 500 человек, причастных к
этому событию. В их числе - и коммунаровцы. Директор вашего завода Куликов
стал Героем Социалистического Труда. Наверняка и вас не обошли.
- Обошли.
- Как так? Почему?
- За год до этого меня наградили орденом Трудового Красного Знамени за
освоение нового изделия. А разрыв во времени между последним и очередным
награждениями должен был составлять как минимум два года. Я ведь не
Брежнев. Хотя в ту пору и его этот порядок касался. А вот за полет
советско-американской пары “Союз” - “Аполлон” свое получил - орден
Ленина.
- А звание лауреата Государственной премии СССР за что?
- За систему управления для первого военного спутника.
- Такие награды за здорово живешь, понятное дело, не даются. Наверняка
были и стрессовые ситуации. Какие из них больше всего запомнились?
- Очень сложный случай имел место быть в 84-м году, когда мы готовили к
запуску на орбиту первого индийского космонавта. Все шло хорошо, но в день
пуска пошел дождь. Приехали на стартовую площадку, а нам говорят:
“Сопротивление изоляции - ноль!” Не буду долго объяснять, почему и
насколько это опасно для стартующего ракетоносителя. К тому же -
международный пуск, подвести державу нельзя. И вот, чтобы найти дефект, мы
пошли ва-банк: все, что нужно, расстыковали. Это при том, что ракета уже
была подключена, стояла на старте. Прибыло высокое начальство, а мы
лихорадочно ищем, где корень зла. Посол индийский нервничает, связывается
с Индирой Ганди, та - с Брежневым. А чтобы отложить пуск - ни в коем
случае! Стресс пережили такой, что я уж и не помню, как мы все привели в
порядок.
Довелось мне участвовать и в обеспечении запуска при посещении Байконура
президента Франции генерала Шарля де Голля. В 66-м году это было. Все
прошло штатно. Потом уже много позже стало известно, что все увиденное на
Байконуре так потрясло де Голля, что по возвращении домой он распорядился
начать форсированную разработку собственной - национальной космической
программы.
- Михаил Владимирович, когда сами в последний раз были на Байконуре?
- В апреле 91-го. Правда, уже в качестве почетного гостя. Тогда отмечали
30-летие полета Юрия Гагарина. Есть в моем, так сказать, архиве и
поздравительное письмо в связи с 30-летием первого в мире суточного полета
космического корабля “Восток-2″. Вот фотография Германа Титова с
дарственной надписью: “Непосредственному участнику запуска космического
корабля “Восток-2″ с благодарностью”.
Вообще должен сказать, что о той поре у меня самые светлые воспоминания. И
не только потому, что был молод тогда. А еще и потому, что пришлось
работать рядом с замечательными людьми, которые делали историю.
Владимир СОБОЛЕВСКИЙ
