Возникновение лавины немотивированной агрессии, захлестнувшей общество, мы чаще всего объясняем влиянием бездуховной массовой культуры. А что еще можно получить из “крутого замеса” низкопробной заокеанской кинопродукции и доморощенных печатных изданий с устрашающими обложками? Тут же начинаем идеализировать незабытое прошлое, когда по улицам-то можно было спокойно ходить. Но вчера — еще не значит всегда.
Прижилось насилие на славянской земле во всех его чудовищных
проявлениях сотни лет назад. А точнее — с приходом монголо-татарских
завоевателей, когда в прямую зависимость от ханской воли попало все
население Руси. Жестокие терзания с применением кнута и батога
продолжались и после изгнания орды. Отечественные властители узаконили
телесные наказания, изобретательно подойдя к их применению. Уложение царя
Алексея Михайловича предусматривало порку кнутом ни много ни мало — в 140
случаях! А публичные расправы Петра Великого принесли монарху не меньшую
известность, чем его реформаторство. Карательные меры, способствовавшие, по
царскому разумению, укреплению престола, воспринимались народом как признак
наделенности властью. Маленькие царьки вовсю пользовались открытыми им
возможностями. Ремесленники секли подмастерьев, офицеры — солдат, учителя
– воспитанников. Но повсеместная порка только озлобляла народ, поднимая
из глубины души самые низменные чувства.
Столичные злопыхатели не упускали возможности использовать палача для
сведения личных счетов либо продвижения по службе. Интригами и оговорами
заслужил особое доверие царицы Елизаветы Петровны придворный врач Лесток.
Неугодных ему лиц он называл изменниками престола, тут же раскрывал
мифические заговоры и выдвигался как спаситель отечества. В 1743 году
очередной жертвой Лестока стала известная своей красотой и независимостью
статс-дама Наталья Федоровна Лопухина. Для полноты картины “доктор” еще
включил в список заговорщиков имена нескольких придворных. Изматывающее
дознание завершилось судом — несчастных приговорили к смертной казни. Но
в виде особой милости тут же смягчили наказание, заменив казнь на кнут с
вырыванием языка и ссылкой на каторгу. Приговор был приведен в исполнение.
Елизавета не могла не знать природу таких “заговоров”. Впоследствии сам
Лесток повторил путь своих жертв.
Манипуляции людьми стали частью внутренней политики. Вопиющий факт
царского произвола сохранила история Харькова. Летом 1800 года жительницы
Немышлянской слободы заметили исписанный лист бумаги, прикрепленный к
стене колокольни Вознесенской церкви. Неграмотные женщины обратились к
дьяку с просьбой растолковать написанное. Тот не стал зачитывать вслух –
по своему содержанию это был пасквиль на императора Павла I. Дьяк передал
бумагу священнику Фотиеву, священник доставил ее губернатору. Вскоре
пасквиль лежал уже на императорском столе. По распоряжению царя все
имевшие отношение к делу были немедленно арестованы и препровождены в
столицу. Все, за исключением анонимного автора крамольной бумаги.
Отличавшийся крайне неуравновешенным характером Павел приказал высечь за
недосмотр Фотиева, а в Харькове, на Вознесенской площади, рядом с
церковью, установить виселицу для пасквилянта. По городу объявили волю
императора: если харьковчане не выдадут разыскиваемого — каждого
десятого высекут, сам Харьков уничтожат, а всех его жителей сошлют в
Сибирь. Дело разрешилось самым необычным образом: на второй день после
сооружения виселицы горожане увидели на ней раскачивающееся ветром чучело
Павла, а вскоре и сам царь умер насильственной смертью.
Харьков пережил грозного императора. Только перемены в жизни города не
коснулись публичных экзекуций. У каменного верстового столба на рыночной
площади осужденных били кнутами, секли розгами, клеймили для отправки на
каторгу. До прекращения здесь в 1830 году прилюдных наказаний площадь так
и называли — Лобная и Торговая.
После отмены крепостного права сократилось и применение карательных мер.
Вот только на практике все продолжало катиться по наторенной веками
дорожке. Избиения проводились, но не так наглядно, без внешней помпы и
показной ретивости исполнителей. Горожанам доставалось в полицейских
участках, бывшие крепостные страдали от прежних хозяев. И в каком доме
глава семейства “по-отцовски” не воспитывал недоросля?
Период смуты, завершившийся октябрьским переворотом, поднял новую волну
насилия. Белый и Красный террор, произвол и надругательства сопровождали
становление новой власти. Методы, отработанные в годы гражданской войны,
часто использовались карательной системой и в мирное время. В годы
массовых репрессий всем областным управлениям НКВД было доведено секретное
письмо Сталина с фактическим разрешением применять меры физического
воздействия “к неразоружившимся врагам народа”. Избитых до полусмерти
арестованных “следствие” вынуждало подписать сфальсифицированное
обвинение. О соблюдении “принципов соцзаконности” заговорили только после
смерти тирана.
И сегодня применение телесных наказаний зависит от признания государством
прав личности. В нашей стране заработал цивилизованный механизм
предупреждения пыток и жестокого обращения. Граждане получили возможность
заявлять о нарушениях в Европейский суд и Комиссию по правам человека –
Украина ратифицировала римскую Конвенцию Совета Европы о защите прав и
основных свобод, принятую в 1950 году. Представители межправительственных
и общественных организаций на конференциях обсуждают модель обустройства
жизни без насилия — сама по себе эра милосердия не наступит. По-прежнему
актуально для всего беспокойного мира звучит тезис, почти три десятилетия
назад продекларированный ООН: “Никакие исключительные обстоятельства –
состояние или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность — не
могут служить оправданием пыток и других форм насилия”.
Игорь ШУЙСКИЙ
