Зовут ее Матвеевна, она похоронила трех мужей, всех проклинает.
Первый был артистом филармонии, нижним акробатом, то есть держал на
поднятых руках партнершу, а та выделывала всяческие телодвижения.
Матвеевну это бесило тем более, что акробат пил, как птичка, - одним
глотком, но стакан сразу.
Вторым достался ей отставной офицер, уволенный из армии за моральное
разложение в связи с командировкой на Кубу. Этот был сукин сын. Он умел
только командовать и ничего больше. Кормить, одевать и похмелять его
приходилось Матвеевне.
От третьего она сначала шарахнулась - непьющий, некурящий, не вдовец, но с
вредными привычками, то есть - в тюрьме побывал. Однако вспомнив Шукшина и
его “Калину красную”, Матвеевна сдалась, сходила в ЗАГС и привела
неверного, устроила продавцом в своем гастрономе. Ох, и гулял он по бабам!
И увольняла их Матвеевна, и новых брала, какие пострашнее, ничего не
помогало. За пять лет - три исполнительных листа по поводу алиментов и
шесть выигранных в суде дел, что тоже стоило недешево.
Помирали, впрочем, одинаково - своей смертью. Акробата что-то придавило,
офицер захлебнулся командой “смирно!”, когда квартиру обносить пришли, а
последнему повезло меньше - его муж уборщицы приревновал и долго над ним
измывался, прежде чем сесть на нары.
Дело, собственно, вот в чем. Матвеевна брала их на воспитание. Став
директором гастронома, она сохранила (в качестве хобби) стремление
облагораживать мужиков. Себя она не жалела, шла им навстречу. При акробате
стойку на руках научилась делать, при офицере по команде “ложись!”
раздевалась быстрее, чем солдаты одеваются при команде “подъем!”, при том,
который из зоны, выучила Уголовный кодекс настолько, что адвокатом могла
бы стать запросто.
И - ни хрена. Никаких успехов у Матвеевны. Как приходили к ней ее мужья
скотами, так и хоронить их - одни расходы да поросячий визг. Матвеевна,
конечно, плакала искренне, но от другого горя - от того, что будь они
прокляты, не получается из них людей.
Дело именно в этом. Не получается людей до самой их смерти. Матвеевна,
естественно, и сама - тот еще жук, если в директора гастронома вышла и
педагогические претензии себе завела. Но ведь ей хотелось, чтобы хоть
где-то получше получалось. Ну не в смысле любви, а в смысле человека
человеком сделать. Правда, в этом она путалась, но желание-то ведь было. И
нельзя сказать, что Матвеевна на любую приманку кидалась. Непьющий, как
уже говорилось, Шукшина напоминал, а нижний акробат Пушкина знал наизусть.
Что ж это выходит? Бабе ведь не только мужика, бабе ведь человека хочется.
А где взять? Наконец, соглашается она на какого-то, хочет из него что-то
сделать, а он уже сделанный и черт знает как.
Матвеевна, между прочим, и сегодня еще не стара, адрес ее я знаю, но суть
не в этом. Суть в том, что можно ведь и выворотку из этого сюжета сделать,
то есть получить Матвеевича, похоронившего трех жен.
Эх, Матвеевна, баба русская (или украинская) - грудь широкая, а правда
узкая.
Арк. ФИЛАТОВ
