Купец первой гильдии Жаткин был не из прижимистых героев Островского, а нормальный сумасшедший харьковчанин. Держал электростанцию. Любил театр. Купил кабаре “Мавритания ” — прогорел. Построил театр в саду “Тиволи” — опять не повезло. Скрылся на время. Собрался с силами и купил не более не менее как Малый театр.
Зоя КРЖЕМЕНЬ, для “Вечерки”
Театр с таким названием действительно в Харькове был. Но история
его малоизвестна, да и сам он забыт, потому что был начисто разрушен летом
1941 года. Он находился в Жаткинском квартале (теперь — пер. Музыкальный)
и выходил садом на набережную. Но следов театра там не ищите. Их не
осталось.
До 1909 года Малый театр не имел шумной славы, но здание было красивым, на
два зала — театральный и бальный, с буфетом и садом. Жаткин пристраивает
к театру кафе-шантан и открывает летнюю эстраду. Специально для театра
здесь была прорезана целая улица и проложена одноколейная трамвайная
линия. Трамвайчик так и называли — театральный. Улица стала называться
Жаткинской (впоследствии — переулок). В начале ее стояла арка из двух
столбов с перекрытием, на котором значилось “Вилла Жаткина”. Так назвал
купец первой гильдии свой квартал развлечений.
“Вилла Жаткина” действительно развлекала публику круглые сутки: утренние
спектакли, днем в саду — аттракционы, вечером, а то и до самого утра –
представления, балы, фарсы и прочие удовольствия. Квартал был небогатый и
цены у Жаткина — умеренные.
Кафе-шантан на “Вилле Жаткина” состоял из pecторана со сценой для
выступлений и… борделя. Да, эта часть была не главной, но специально для
этого Жаткин построил возле Малого театра двухэтажное здание с отдельными
номерами. Туда после ужина за столиками в саду (а кухня у Жаткина
славилась на весь город качеством и дешевизной) гости уводили
кафешантанных див. Актеры и режиссеры, которые работали в Малом
театре, были совсем не против такого соседства.
Постоянной труппы в Малом театре не было. Там гастролировали и играли
сезонами многие звезды подмостков: Самойлов со своей известной труппой,
Блюменталь-Тамарина и Блюменталь-Тамарин, пели Липковская, Кавальери,
Тамара (это не имя и не фамилия, а сценический псевдоним). Приезжал в
Малый театр и брат Станиславского, один из Алексеевых, известный режиссер
и актер. Работал в харьковском Малом театре и Мейерхольд.
Купец Жаткин сам время от времени набирал труппу в Малый театр. Он был
неплохим антрепренером: знал конъюнктуру театра и гонорары актеров, умел
привлечь публику рекламой и отстоять перед городскими властями репертуар.
Но Жаткин продолжает предпринимательствовать дальше. Он строит по
соседству с театром два доходных дома, в одном из которых живет его семья.
Квартиры в доме были комфортабельные, электричество, канализация,
водопровод. Место и качество жилья привлекали элитных жильцов. Один из
жаткинских домов стоит в переулке и по сей день.
Но в 1917 году удача все-таки оставила неуемного Жаткина. Он бесследно
исчез, оставив по себе долгую память в названии переулка. А после войны
переулок, где стоит сохранившийся дом и где был Малый театр, почему-то
переименовали в Музыкальный.
Дом и Малый театр зажили после революции новой, но все равно общей жизнью.
В подвале дома теперь жила дочь Жаткина. Она долго сохраняла манеры и
надежды на лучшие времена. Номера жаткинского борделя отдали под общежитие
молодых литераторов. В 1918-м в Малом театре выступал Вертинский. Дочь
Жаткина сидела в первом ряду. Ходили слухи, что песню “За кулисами”
Вертинский посвятил вовсе не Вере Холодной, а красавице Жаткиной. В
последний раз ее видели перед войной, совсем развалину, беззубую старуху.
Она побиралась на Благовещенском рынке. Где она жила и умерла –
неизвестно.
А население дома стало пестрым. Здесь жила учительница математики с
короткой стрижкой и вечной папиросой в зубах. Убежденный коммунист и
хозяйственник, которые спорили по вечерам до хрипоты. Зубной врач с
дочерью. Финансист с семьей. Учительница и врач учили или лечили всех
детей в доме. Хозяйственник с коммунистом обустраивали двор. И все ходили
другу к другу в гости. Настоящим клубом стала квартира финансиста. У него
бывали писатели Муратов и Собко, скрипач Лещинский, историк Рашба,
писатель и литературовед Гордон, артисты харьковских театров Волошин и
Куманченко, художник Тышлер.
Летняя эстрада Малого театра, выстроенная еще Жаткиным, отошла к новому
культурному учреждению — клубу совслужаших имени Антошкина. Здание клуба
сохранилось на улице Мельникова. В клубе пели молодые Шульженко и Бернес,
по вечерам крутили немое кино. Из окон дома, правда, только с фасада,
можно было смотреть кино и концерты.
Клуб Антошкина играл в жизни квартала огромную роль. Самодеятельность была
столь престижна, что и взрослые, и дети всеми правдами и неправдами
пытались попасть в кружки. Дети добавляли себе возраст, из двоечников
становились отличниками, чтобы только играть в самодеятельности. Взрослые
уговаривали режиссеров клуба дать им роли. На репетициях даже
выстраивались в очередь “на роль”. В клубе выступали и
профессиональные актеры. Например, великий актер и режиссер Самойлов свою
последнюю гастроль дал именно на его сцене. А еще клуб организовывал
экскурсии для всего района. Воскресным утром по радио раздавался голос:
“Сегодня состоится экскурсия в Лесопарк. Сбор у клуба. Шамовку брать с
собой”.
Во время голода 33-34-х годов квартал бывшей “Виллы Жаткина” стал опасным.
Под Харьковским мостом ночевали беспризорники, мелкие воришки орудовали на
набережной, у клуба Антошкина собирались проститутки. Шпана заходила в
подъезд дома, и жильцы стали баррикадироваться на ночь изнутри. Студент
-филолог, сын финансиста, заходил по утрам за немолодой соседкой, зубным
врачом, и провожал ее по набережной к трамваю. Он дружил с дочерью врача
и не подозревал тогда, что провожает свою будущую тещу…
Первая бомбежка Харькова началась без сигнала сирены. И первые бомбы упали
как раз на безобидный квартал “Виллы Жаткина”: никто не знал, что в
помещении маленькой табачной фабрики на углу Черноглазовской у Горбатого
моста был военный цех. А немцы знали. И бомбили излучину от Харьковского
до Горбатого мостов. Заодно с военным объектом рухнуло здание Малого
театра. Прямое попадание. Гора щебня и мусора.
Дом оказался крепче или счастливее — он брызнул стеклами и кирпичом, но
устоял. На фронт ушли хозяйственник, коммунист, врач с дочерью уехали в
эвакуацию. Филолог, сын финансиста, ушел на фронт с агитбригадой клуба
Антошкина. Дом остался ждать.
Много лет спустя филолог (М.Э.Рабинович) и дочь зубного врача
(Л.А.Тарнопольская) написали повесть о Малом театре, доме и его
обитателях. Она так и называется — “Дом”.
