Чем ближе 23 февраля, тем больше в редакционной почте писем от ветеранов минувшей войны. Одно из них - от Валериана Ивановича Еськова, бывшего редактора “Вечернего Харькова”, возглавлявшего нашу газету долгие годы.
В декабре 1943-го в Харькове состоялся первый в ходе войны
процесс, в котором слушалось дело о зверствах фашистов на территории
нашего города и области в дни оккупации. Незадолго до этого в октябре
1943-го была опубликована Декларация глав трех держав антигитлеровской
коалиции. “Пусть те, кто еще не обагрил руки невинной кровью, учтут это,
чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзные державы наверняка
найдут их даже на краю света и передадут в руки обвинителей с тем, чтобы
смогло свершиться правосудие” - говорилось в этой декларации.
В полуразрушенном Харькове перед судом предстали трое фашистов. Четвертый
был местный житель, работавший шофером на “душегубках” - машинах,
специально оборудованных для умерщвления людей. Они были живыми символами
так называемого “нового порядка”.
Капитан Вильгельм Лангхельд, нацист, офицер военной контрразведки,
Рейнгард Рецлав, чиновник германской тайной полиции в Харькове, Ганс Риц,
заместитель командира роты СС. Все они славились нечеловеческими
истязаниями во время следствий на оккупированной территории, лично
участвовали в убийствах, зверствах, массовых расстрелах военнопленных и
мирных граждан. “Какая же сволочь эти трое, - писал Алексей Толстой,
находившийся в зале суда, - хоть бы лица у них были сатанинские, а то так,
дрянь, плюнуть не на что!” Писатель ежедневно передавал материалы суда в
газету “Правда”, харьковский процесс стал известен за пределами Советского
Союза, за ним следили тысячи людей - и те, кто пострадал от зверств
фашистов, и сами палачи.
Когда читаешь эти материалы - а в них - допросы обвиняемых, показания
свидетелей, заключительные слова обвиняемых, то понимаешь - это люди,
утратившие человеческий облик, превратившиеся в слепое орудие фашистского
вермахта. Одна из задач, которую они претворяли в жизнь - уничтожение
ненужной нацистам части населения оккупированных стран. Они становились
палачами, и именно на таких обезличенных людях строился и стоял
гитлеровский режим.
…Я обратился к событиям середины ХХ века, вроде бы далеким, но таким
памятным. Для людей старшего поколения они - непроходящая боль минувшей
войны. Для новых поколений - предупреждение.
Валериан ЕСЬКОВ
